budam

Начинающий иммигрант-водитель  в начале девяностых был чем-то похож на сапёра. Взял не тот выезд с хайвея (took the wrong exit) и тебе капец. В отличие от сапёра, тебе ни ногу, ни руку не оторвет, но на интервью ты точно опоздаешь, потому-как вернуться обратно на эту-же дорогу в том-же направлении – это долгий и нервозный процесс.

В словарик юного эмигранта

Я был гордым владельцем юзаного автомобиля Жигули 21013, который мне продал Алик перед отъездом в Штаты (я его тоже продал потом примерно за $250 когда уезжал). Насколько все Жигули и Лады уродливые машины я понял только в 2005-м, когда впервые приехал в Москву после отъезда. А тогда иметь хоть какой-то автомобиль было признаком крутизны.

В начале девяностых для не- и полулегальных программистов которые были взращены СНГ было два важных источника информации: газета Новое Русское Слово и Брайтон Бич. В газете была секция Classified с объявлениями на работу и статьями иммиграционных адвокатов, где мы искали какой-то вариант легально зацепиться в Штатах.

Приглашаем русских программистов без права на работу прийти в воскресенье по такому-то адресу.

Что? И у вас еще хватает нахальства спросить кто дал это объявление? Какая разница! Меня приглашали явиться в два часа и я, sure enough, явился. Как штык. Вышел заранее. Опоздать было out of the questions.

Он нам рассказал о том, что происходит на рынке труда, что популярно и как готовиться к интервью. Сказал, чтобы каждый из нас подготовился и связался с ним снова обещая сделать нам job interview. Его интерес был простой – если-бы, скажем я, прошел интервью, то он бы стал спонсором рабочей визы H1, которая давала-бы мне право официально стать служащим его консалтинговой компании выполняющей заказы крупных корпораций. That’s it! This was exactly what I was looking for!

Одна из них была книжка “Object Oriented Programming in Turbo C++” by Robert Lafore. Она была отлично написана и шла с диском, на котором был Борландовский IDE для обучения!  Моя привезенная книжка по C++ была бледной поганкой по сравнению с этой роскошью.

Весной 1992 года мой приятель еще по Киеву, Алик, снял мне комнатку на втором этаже одного из оффисных зданий (если такой термин применим ) на Брайтоне. Было это по моей инициативе – я уже тогда любил преподавать программирование – и предложил Алику открыть курсы обучая языку C++.  Деньги на рент помещения и объявления в русской газете его, переговоры с учениками и преподавание мое. Все по честному.  

мОлодежь, возможно удивится, мол, зачем газета, не проще-ли было сделать Web site о том, что  Будам преподает C++ там-то и там-то. Эх, дети, дети...It’s hard to believe, но то время еще не было Интернета. То есть, мировая паутина была, но тогда в ней застряло несколько мушек породы Geek, а массовый клиент еще не подтянулся. Еще надо было годик-другой, пока National Center for Computing Applications выпустит первый Web Browser Mosaic, чтобы затянуть паутиной всех, кто имеет компьютер и коннектнут (от connected) к Интернету.

Жил я тогда в Сигейте, что в 40 минутах ходьбы от Брайтона. Билет на автобус стоил $1.25, а таких денег у меня не было и я ходил пешком. У меня было два студента из вновь прибывших, которые хотели стать программистами. Обучал я их, кажется,  без компьютера – а где-бы я его взял?

Кстати, зайдя в гости к одному из приятелей, который уже год жил в Нью Йорке, я у него увидел персональный  компьютер IBM PC/AT с 286м процессором и 40-мегабайтным винчестером (hard disk) и с гибким диском (а как без него-то?).

У меня на службе был такой в Киеве, но я то был важным программером проектного института, а он простым иммигрантом без году неделя в стране. Нет, не много людей тогда имели такую мощную машину в рашке. Я был поражен таким уровнем благосостояния, и это было еще одним подтверждением правильности моего решения остаться в Америчке и найти работу по специальности.

To make the long story short, Ира, моя студентка , таки нашла работу с теми крупицами сиплюсплюсной мудрости, которые я ей выдал за наши короткие встречи. 

Примерно в то-же время я познакомился с Женей, молодым студентом из семьи иммигрантов, который снимал квартиру в цокольном этаже небольшого дома на улице Nostrand в Бруклине. Женя собирал комьютеры из китайско-корейских запчастей и продавал их знакомым. Он был очень приятным и интеллегентным парнем и я стал его рекомендовать и студентам своим и прочим появляющихся знакомым.

Впоследствии, нужно не забыть рассказать о том как пути Жени и Иры пересекутся чудным образом и какое влияние это окажет на рунет.

Как звали второго моего ученика я не помню. Но с ним связана вот какая история. Я нашел мою первую работу программистом в соседнем штате New Jersey, милях в пятидесяти от того места, где я жил. Общественным транспортом было добраться практически невозможно, да и занимало-бы больше двух часов в один конец. Мне нужна была любая машина при полном отсутствии денег на ее покупку. А тут как раз на одном из уроков мой ученик рассказал мне, что в его юзаной машине накрылась трансмиссия и нужно от нее избавляться.

Зачэм ызбавлатса, дарагой! Мне как раз нужна машина.

В словарик юного иммигранта.

Юзаный значит бывший в употреблении или б.у. от слова to use, юзать.

Сговорились на пятистах баксах. Двести пятьдесят у меня было, а остальные полмашины я отработал уроками по программированию. Машина называлась Chevy Citation и выглядела примерно так (только моя была синяя):

На ней я и отъездил несколько месяцев на мою первую работу, но об этом чуть-чуть попозже.

А первую Школу Неюного Программиста Алик закрыл. Год спустя я заезжал к нему в гости в Атланту, а потом потерял из виду. Так в Америчке бывает. В общем, не разбогатели мы на этом бизнесе.

Продолжение следует.

Прочесть всю серию блогов «Америчка» можно здесь.

Слайсать - to slice - резать ломтиками



Чиз – cheese - сыр.  Когда-то это слово употреблялось фотографами. Они говорили обьектам сьемки: «Say cheese», потому, что при произнесении слова чиииз губы непроизвольно растягиваются в подобии улыбки - типа как у Моны Лизы. В двадцать первом веке слово cheese сдает позиции в фотографском деле и если вы счастливый обладатель цифровой мыльницы, говорите своим жертвам «Say Sex». Это вызовет более натуральныю и сладостную улыбку.

Плис – please – пожалуйста. Характерная ошибка русских эммигрантов - замена буквы зэ на эс. Если вы учитесь в школе русских разведчиков, имейте это в виду.  Надо говорить плииз и тогда вас не раскроют.

ESL – English as a Second Language. Переводить не буду, ибо если вы не знаете, то вам это и не надо.

Прочесть всю серию блогов «Америчка» можно здесь.

24 января 1992 года я сел в самолет, отправляющийся из Москвы в Нью Йорк с посадкой в ирландском аэропорту Shannon. В кармане у меня был красный паспорт несуществующе ныне страны Советский Союз с гостевой визой Би 2. Семья осталась в Киеве. Денег было долларов двести или около того. Вещи мои были вот в этом смешном чемоданчике.

Вообще-то вещи мои занимали чуть больше половины этого чемоданчика. Там еще лежали толстенный англо-¬русский Webster, книжка по C++ изданная в России (какое это было убожище я понял попозже, когда увидел американские книги по программированию) и передача знакомому, который уехал раньше.

Почему самолет делал посадку в Шэнноне?  Аэрофлот тогда хранил там горючее для дозаправки своих самолетов, которые не могли летать так далеко. Кроме того, Аэрофлот (по умеренной цене) еще и продавал топливо и для других авиалиний. Стране нужна была валюта.

Аэропорт Shannon меня поразил тем, что из самолета мы вышли прямо в большой Duty Free магазин у которого не было стен. Вещи просто лежали на стендах. Никто их не охранял. Я понимал что  зазвенит сирена при попытке выноса, поэтому тырить не стал.
Подошел к бару и гордо заказал черное пиво Guinness за два доллара. Чаевых не оставил – никто не научил. Моя западная жизнь началась.

Нью Йоркский аэропорт JFK показался мне огромным. Меня встретили ребята, которые прислали мне гостевое проглашение. Они были на очень большой машине, что было окончательным доказательством того, что я действительно в Америке. Последующие почти полгода я жил у них в сьемном Бруклинском доме и питался за их столом, хотя и они сами былу в стране совсем немного. За их приют буду им всегда благодарен.

У моего приятеля был один знакомый американец Mr. Carmain Carro, у которого было пару видео салонов где люди брали в рент видео кассеты. Но помимо этого он был членом клуба Rotary International, который,  в частности, занимался благотворительностью. Тогда они сотрудничали с еще одной благотворительной организацией Ronald McDonald House , которая привозила на лечение тяжело больных детей со всего мира.

А у семилетней русской девочки из Казаxстана был неизлечимый (по советским понятиям) порок сердца и она должна была в скорости умереть. Каким-то чудом, ее историю болезни отобрали американсие врачи, которые ездили по миру в поисках больных детей, у которых они видели шанс.  

На третий дени моей американской жизни я уже волонтерил переводчиком. Мистер Carro возил повсюду меня и маму с девочкой и я переводил с на русский и обратно. Вот тогда я и встретился с первым резким отличием в "понятиях" жителей СССР и США. А дело было так.

Мы были в оффисе хирурга в Нью Йоркской больнице Bellevue. Он взял макет сердца и начал объяснять где проблемма у девочки, что он будет резать во время операции и какая вероятность того, что девочка умрет на операционном столе. Я перевел, что есть вероятность фатального исхода. Ну не был я готов к обьявлению процентов смертного исходя этой несчастной женщине и ее девочке.

Хирург заподозрил неладное и переспросил или я абсолютно точно перевел то что он сказал. Я назвал цифры маме с дочкой.
В СССР от смертельно больного скрывали всеми методами возможность смертельного исхода, а здесь с этого начинали. Теперь я понимаю, что так правильнее – больному дают эту информацию, чтобы он мог знать сколько у него времени осталось и уладить свои финансовые и личные дела.

Три года назад, когда наш знакомый боролся с раком, он приходил с очередного визита к врачу и обыденно так заявлял: «Сегодня мне дали еще два месяца». Мы грустно кивали бормоча что врачи часто ошибаются.

Операция на сердце прошла успешно, члены Rotary International одарили девочку и маму мешком подарков и они, счастливые укатили в Казахстан, о котором позже будет снят фильм Borat . Кстати, снимался он не в Казахстане.

Продолжение следует.

Прочесть всю серию блогов «Америчка» можно здесь.

Когда в XIX веке еврей-иммигрант Levi Strauss придумал эти штаны из брезента и научился их правильно красить, последнее о чем он думал это было развал коммунизма в целом и футуристической империи под названием Советский Союз в частности. Не думал он и о развале Берлинской стены.

Но если вы хотите знать мое мнение, he did it. Ну не то чтобы он один это сделал, но вклад в дело развала коммунизма Mr. Levi Strauss точно внес.
Вчера был в магазине спорт товаров Bob’s Store – нужно было купить сыну простые рабочие брюки для летней программы по community service. Отдал $31 доллар за какое¬-то гавно черного цвета, а сердце кровью обливалось. Рядом лежали стопки из голубого денима: Levis, Wrangler, Lee и они стоили дешевле. Are you fucking out of your mind? Нет. Это вам не семидесятые, когда мы отдавали по четыре-пять месячных стипендий за одну пару настоящих джинсов (не каких-то там чухасов)…
На служебке в Новочеркасском политехе всегда был кто-нибудь из наших. Служебкой называлась маленькая площадка на втором этаже служебной лестницы в главном корпусе, и там всегда кто-нибудь курил.Сигареты. И, конечно, когда у кого¬-нибудь из сэкономленных на еде денег собиралась сумма, за джинсами шли туда.
Один одессит продал там девочке джинсы за двести рубчиков. Она пришла мне их показать. Мне было ясно – штаны паленые. Девочка из простого шахтерского городка была расстроена все ее сбережения ушли на этот knock off.   Вот тогда и началось дело по раскрутке фарцовщиков, который шили джинсы их ненастоящего коттона (после первой стирки джинсы превращались в чухасы), с неправильными зипперами, заклепками, с непрочными нитками и не парралельной строчкой.
Опер отряд, студ советы, кое кто ушел в академку. Но джинсы (как и воду) остановить нельзя. Можно только перенаправить. Мы их покупали. Я тогда был худенький (но длинный) и носил size 28. Теперь ечтаю оставаться в 34м подольше...
Несколько лет спустя, я вовсю работал программистом рублей на 140 в месяц. Но мое врожденное шило в заднице требовало, чтобы я жил чуть-чуть лучше чем обычный программист. (Мое шило мне еще напомнит о себе в 92м, в Америчке). 

И вспомнил я о джинсах. Закончил 3-х месячные курсы по пошиву брюк и начал по вечерам немножко шить на дому. Да, в прямом смысле. Сначала кроил и шил брики, а потом, когда в Грузии стала продаваться джинсовая ткань, я купил старую ножную машинку Зингер, которая помогла одной старой женщине выжить во время второй мировой (она на ней шила фуфайки для фронта).
Машинка выглядела примерно так:

Если вы никогда не шили джинсы, то можете и не знать, что сзади, в центре кокетки есть место где прошито восемь слоев ткани (и это, знаете-ли, не крепдешин). Мой Зингер сандалил эти восемь слоев, наверное про себя думая, что после фуфаек это бирюльки.
Я вам больше скажу. Мой Зингер имел одну иголку, а если вы помните, отличительной чертой синих джинсов является наличие параллельной строчки желтыми нитками. Я это делал за два прохода. Мое математическое образование помогало мне живо представлять эти две прямые, которые никогда (вы слышите, никогда!) не должны пересекаться.

Я никого не обманывал выдавая мои джинсы за фирмУ. Но люди мне заказывали джинсовый индпошив, and they were not disappointed!

Одним словом, американские джинсы, а вернее их недоступность помогли тому, что СССР стал трещать по швам – он был шит белыми, тонкими и не параллельными нитками.  Люди подсознательно тянулись к той счастливой земле, где за джинсы не надо было отдавать месячную зарплату хорошего инженера.

И я туда тянулся больше других.

Прочесть всю серию блогов «Америчка» можно здесь.

Большинство иммигрантов приехавших в Америку  из Советского Союза в 1970-80х годах получали статус политических беженцев (political refugees). Такой статус давали тем, кто мог доказать, что они притеснялись по политическим или рассовым причинам в своей стране и имели основания опасаться за свою жизнь, находясь там.  Эта, так называемая третья волна состояла, наверное на 99% из евреев и членов их семей.

Конечно, это не аидыше мама, но Америчка принимала разных.

Совейская держава не хотела выпускать евреев. И вовсе не потому, что она их любила, а как раз наоборот. Из гавнистости. Те, кто должны были разрешать выезд, знали, что за железным занавесом жизнь лучше, чем внутри и было просто обидно, что этот недобитый Гитлером народ похоже опять раньше других нашел нычку и знает как организовать очередной исход из рабства.

Еврейская община Америки подняла правильных людей в Вашингтоне и были проведены сооответствующие законы ( а именно, поправка Джексона-Вэника 1974 года ), которая говорила, что страны страны ущемляющие права своих граждан на эмиграцию ни хера не получат режим наибольшего благоприятствования в торговле с Америчкой.
 
Казалось бы no big deal, торговля между СССР и США и так была мизерной, однако был поднят шум вокруг запрета на эммиграцию из страны, и когда отдельно взятые евреи и иже с ними все же прорывались через стену унижений и оказывались в какой либо западной стране, они могли просить и получать разрешение на въезд в Америку со статусом политического беженца, который гарантировал небольшое пособие по бедности, бесплатную медицину по страховке Medicaid и талоны на питание.

В те годы в СССР ходила фраза «Еврей не роскошь, а средство передвижения». Для подавляющего большинства неевреев, брак с кем-то из наших был единстенный вариант бросить Родину.

Я понимаю, что вы не любите евреев. Это стыдиться не надо – так вас взрастили. Но если вы честный человек, снимите шляпу перед этим небольшим народом, который в очередной раз в массовом количестве совершил исход. Вообще то эти суки даже не хотели нас называть народом. В советском обществе больше чем на нацию мы не тянули.

Валил кто куда мог. Америка, Израиль, Австралия, ЮАР, Канада...  Не важно было куда, важно было откуда и пару миллионов успело соскочить. А в 90х, когда уже нельзя было пенять на несуществующий Советский Союз как тюрьму народов, некоторые поцоватые еврейские семьи слиняли в Германию. От безнадеги. Им сказали, что печи в Освенциме давно остыли, и нужно довольно много времени, чтобы раскочегарить их снова. Keep dreaming. Продолжайте мечтать. Видите румянец на белоснежных арийских лицах? Это им стыдно за газовые камеры которыми управляли их дедушки. Yeah, right!

Однако не будем ворошить прошлое. Кто старое помянет, тому глаз вон. Вернемся-ка лучше к дяде Яше, то есть ко мне, который в феврале 92го ел куриные бедра по 29 центов паунд в Сигейте, и думал как бы легализоваться в Америчке.

Хотя все еще давали какие то крохи-разрешения тем счасливчикам, у которых были прямые родственники в Штатах (дети-родители-супруги, а брат-сестра уже на канали), нужно было а) находиться за пределами Америки во время подачи документов и б) у меня не то что прямых, вообще никаких родственников в Америке не было.

Людям, которые уже были в Штатах и подавали на статус беженца, получить этот статус не светило, хотя сразу давали право на работу и, из-за перегузки в иммиграционных службах, ваше дело бы долго не рассматривали и можно было легально жить и работать в Америке несколько лет до получения письма о депортации из страны.  

Но мне этот путь не подходил – мне нужно было быстрее привезти сюда семью.

Прочесть всю серию блогов «Америчка» можно здесь.